?

Log in

День космонавтики - В сиянии Бетельгейзе [entries|archive|friends|userinfo]
Лоскутников Артём

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

День космонавтики [май. 5, 2013|06:29 pm]
Лоскутников Артём
Эта весна оплатила кредит всего того ада и тяжелого серого пепла, что кружил надо мной последние пол года, а может быть год, а может быть и все пять. Я перестал беспокоиться и начал жить без помощи алкоголя и рвущих всё нутро бесполезных терзаний. Произошло это незаметно и естественно, как растет трава на грязных газонах московских дворов, еще вчера укутанных черными от сажи сугробами, как распускаются первые одуванчики, как идут в ночах по рельсам фирменные поезда и бегут по небу над Волгой облака, белогривые лошадки.

1 февраля я сел в самолет и прилетел в другую жизнь, в пределах московской кольцевой дороги. Прошло три месяца, после моего решения уехать в Москву из чарующего плена сирийского гашиша, китайского чая и теплого моря на берегу Тайваньского пролива. И я не помню, как принял решение всё изменить, просто те решения, приведшие к моему перманентному ощущению радости, сейчас мне не понятны, но были естественны, поэтому я оставлю их тщательный разбор на потом. Что двигало мною, предстоит узнать дотошному исследователю, опытному психоаналитику и любителю тоскливой литературы с индиферентным отношением к нормам русского языка, мотивы, которые я сейчас не могу вытянуть из своей памяти, не важны, да и не хочу, по большому счету, потому что, как отлетают выгоревшие ступени ракеты, поступки, цепь которых привела к настоящему результату, уже тоже не играют значительной роли. Действительно важно только то, что происходит здесь и сейчас, как бы тривиально это не звучало.

Просто всё случилось так, как должно было случиться. Три месяца пролетели, в прямом смысле, как один день. Как слайды или отпуск у уставшего бухгалтера крупного завода. Вот вчера еще я сижу в зале ожидания аэропорта в Пекине, а сегодня на Мясницкой, слушаю фоном Боба Марли и Башлачева, пью вишневый сок и пишу, что у меня всё хорошо. Я очень редко пишу, что у меня всё хорошо, это настолько же приятно, как и всё остальное, что со мной происходит. Писать не от тупой боли, а от светлой радости, и даже тихого счастья, это прекрасно. Но та часть моего я, что жила в эти страшны годы распутья и безверья, до сих пор не понимает, что всё может быть лучше, чем короткие передышки между марафонами из тяжелой серой тупой тревоги и алкогольной амнезии. Я иногда боюсь, что магия кончится, и я снова вернусь на круги своя, бьют часы на Спасской башне, карета превращается в тыкву, кучер становится крысой и кусает меня за палец, гемморологическая лихорадка, палата Склифа, деревянный макинтош, пьяные музыканты играют туш. Но весна…

Весна, весна она заплатила за всё сразу, видимо я сделал в этой жизни не так мало хорошего, что бы мне повезло вытянуть счастливый билет, пускай и заплатил за него сполна препаратами, депрессией, мучительными бессонными ночами с нескончаемым внутренним ужасом, страхом близкой смерти и тленности бытия, как такового. Спасибо, Москва.
Это был кредит, который нужно отдавать, и весна его отдала, без остатка, агатовым цветом апрельской ночи в Химках и ветреным похмельем в Казани. Прогулками по бульвару, долгими снами с хорошим концом, открытками на почтовый индекс 420110, новыми знакомыми и сменой парадигмы восприятия. Я больше не общаюсь токсичными людьми, не сижу на политических сайтах, не корю себя за 25 лет, которые прошли впустую. Всё было не зря, всё в этой жизни не зря же.

12 апреля в день космонавтики я поставил ключ «на старт», и для меня начался полет, к которому готовился два месяца, а может быть и год, а может и всю жизнь, рано судить об этом под волной допоминового резонанса, но подсознательно надеятся, это прекрасно в степени. Тема космоса проходит красной нитью через всю мою московскую главу. Я понял, что Бетельгейзе для меня не пустое слово, и я рожден для этой звезды и полета, чтобы не говорил Мамардашвили и Пятигорский о сущности жизни. Вообще вся эта история отдает артхаусным кино и фантастической литературой, но в ней нет ни слова вымысла, так как эту историю я пишу сам. И она, я надеюсь тоже , хотя это не важно. Мне просто нравится не фиксировать цепь событий, но отдавать себе отчет, что ощущения реальности потеряно. Фантастика. Вот что я могу сказать о себе сейчас. Сижу в кресле ракеты «Восток - 1», и лечу.

Итак, три месяца в Москве, полет нормальный. Спасибо, Лена.
СсылкаОтветить